Голос парфюмера: «Сбой в формуле»
Сидони Лансессер, Парфюмер в Роберте́
KARMA против COMA: В поиске частоты
Сидони, название Karmacoma звучит как ольфакторный оксюморон: KARMA – это действие, причина и следствие, тогда как COMA – состояние абсолютной неподвижности. Когда вы работали над его созданием, стремясь передать зарождение жизни из пустоты, какую «частоту» вы искали? Это аромат-колыбельная или электрический импульс, пробуждающий сознание?
СЛ: Я подошла к Karmacoma, как к истинному началу жизни, как к чистому листу, которому только предстоит быть тронутым чернилами. Частота, которую я искала, не была ни резкой, ни безмятежной, скорее, она была внутренней вибрацией, мягкой, но необратимой.
Поначалу это что-то очень интимное, практически хрупкое. Чувство благодати прибывает медленно, без стремительного эффекта. Я стремилась транслировать первичную уязвимость, ту, что ощущается кожей через пудровый белоснежный аккорд: чистый, легкий по текстуре, успокаивающий, и в то же время распахнутый, как застывшее мгновение.
Аромат не остается убаюкивающим, он развивается, постепенно обретая насыщенность и уверенность. Тепло ванили придает возросшую уверенность в себе: ясную, обволакивающую, не прожорливую, и все же глубоко успокаивающую.
Да, это мягкая частота, но она находится в движении.
Искусство против кода
Сегодня многие утверждают, что парфюмерию можно рассчитать с помощью алгоритмов. Но Anomalia Paris отстаивает идею парфюмерии, как невидимого, тонкого искусства. Как вы защищаете свою человеческую интуицию в лаборатории? Был ли в формуле Karmacoma настоящий «сбой» – случайность, которая в итоге превратила аромат в шедевр?
СЛ: Я глубоко убеждена, что парфюм не может быть просчитан, его нужно «прожить». На самом деле Karmacoma является отличным примером подобного интуитивного подхода. Его структура возникла путем множественных попыток взаимодействия с различным сырьем, временами очень похожего, иногда – умышленно противоречащего, пока они не образовали определенный симбиоз. В Karmacoma действительно произошел сбой. Изначально сдержанный и строгий белоснежный аккорд требовал контраста в противовес. Я усилила звучание абсолюта ванили, но в то же время постаралась сделать ее не очевидной, как скрытую метку. Но, со временем, она проявила глубину, которую я не ожидала: фактурную, но не прожорливую, окутывающую, но не приторную.
Когда ноты начинают свой танец
Говорят, парфюм готов, когда ноты перестают конкурировать и пускаются в танец. Можете описать этот момент во время работы над Karmacoma, когда вы поняли: «Это оно»? Что вы почувствовали: облегчение, тишину или внезапный всплеск энергии?
СЛ: Парфюм становится подлинным тогда, когда сырье перестает звучать по отдельности и начинает дышать в унисон, сохраняя при этом свою самобытность. С Karmacoma этот «щелчок» был безошибочным. Я почувствовала почти абсолютное удовольствие, когда поняла, что эта белоснежная нота – сдержанная, матовая, почти хрупкая – естественно соединилась с ванилью в ее фактурной, неприторной версии, где главную роль играют сами материалы. В этот момент между аккордами больше не было трения: все встало на свои места. Это было не облегчение после снятого напряжения, а скорее интенсивное, почти физическое чувство удовольствия – как если бы парфюм наконец нашел свой внутренний баланс.
Диктатура страсти
Один из манифестов Аномалии гласит: «В правилах нет страсти». Какое самое неописуемое правило парфюмерии вы решили нарушить при создании этого аромата, чтобы он мог по-настоящему воплотиться в жизнь?
СЛ: Я хотела создать ноту, которую тяжело интерпретировать намеренно: ноту белоснежной бумаги. Она является «космосом», дает ощущение, что ее летописи еще только предстоит быть написанной. Это светлая, окутывающая, почти воздушная, и вместе с тем откровенная нота. В мире, где от парфюма часто ждут быстрого проявления характера, я предпочту сделать по-своему. Создать материю, которая разжигает новую историю, а не рассказывает уже законченную.
Это метафора начала, импульса и свободы, которые, по моему мнению, по-настоящему воплощают ее в жизнь.
Ольфакторная Синестезия
Если можно было бы увидеть звуковую волну Karmacoma, какой бы она была? Пустынный низкочастотный гул, который вы обнаружили в аромате Sahara 4800, или быстрый, разрозненный ритм современного Парижа?
СЛ: Я бы поместила звуковую волну Karmacoma между ними двумя. Я представляю ее как нарастающую волну, как начало колыбельной, хрупкую, мягкую, едва уловимую вибрацию – интимную нерешительную частоту, идущую вперед тихими, сдержанными шагами. Затем волна понемногу самоутверждается. Она обретает размах и уверенность, принесенные светлой энергией. Этот рост не робкий, он уверенный, и с удовольствием, где внутренний импульс расходится органично, безо всякой агрессии. И, в конце концов, она раскрывается во что-то более широкое, почти гармоничное: ясный, обволакивающий, излучающий свет отклик.
В каталоге TryMerry: Karmacoma
