Карин Ваншон-Спенер — «Частота выживания»
Карин Ваншон-Спенер, Мастер-Парфюмер Роберте́
Вызов принят: цветок, обреченный жить
Карин, история SAMUM звучит как радикальный эксперимент: мы поместили дикий османтус в условия песчаной бури – туда, где по всем законам биологии он должен был погибнуть, – но он выжил. Когда вы получили этот бриф, как вы отреагировали на такой «незаконный» парадокс?
КВ-С: К каждому новому брифу я отношусь как к вызову. Мне нравится работать с контрастами, создавать неожиданные сочетания, иногда даже кажущиеся нелогичными. Поэтому, конечно, история SAMUM сразу меня вдохновила. Превратить цветок османтуса, такой хрупкий на первый взгляд, в силу природы было весьма захватывающе.
Ольфакторный перевод: как пахнет сопротивление?
Бриф – это концепция; ваши инструменты – мастерство, талант и интуиция. Какие ароматические «частоты» вы придали этому османтусу, чтобы он не просто выжил, а взял верх над раскаленным ветром, кожей и ладаном? Как превратить хрупкость лепестка в пронзительную вибрацию?
КВ-С: Чтобы он мог противостоять стихии и даже преодолеть ее, – я усилила все его грани, позволив ему стать доминантным и мощным, раскрыть всю полноту своей красоты. Его лепестки возвышены молочными нотами сандала. Его цветочное сердце резонирует розой, ирисом и жасмином. Усиливая его кожаную грань, я словно защитила его панцирем от внешнего напора.
Дерзость «ошибки»: пралине в пустыне
В выжженном мире SAMUM появляется «аномальная» нота пралине. В классической парфюмерии это могло бы показаться просчетом. Насколько сложно было вписать эту гурманскую мягкость так, чтобы аромат не превратился в десерт, а стал тем самым «миражом», от которого сердце начинает биться быстрее?
КВ-С: Пралине здесь задумывалось не как чрезмерная сладость, а как способ продлить жар пустыни и обжигающее ощущение песка. В этом смысле оно занимает в композиции свое законное место.
Диалог инстинкта и техники
Anomalia Paris верит, что правила лишены страсти. Был ли в процессе создания SAMUM момент, когда сам аромат словно подсказал решение, которого вы не предполагали в самом начале?
КВ-С: Поскольку я люблю живопись, при создании аромата я часто мыслю цветом. В процессе разработки мне нужно было найти вибрацию, которая позволила бы цветку османтуса зазвучать в резонансе с горячим песком и смолистым ладаном. Все эти материалы, пронизанные желтыми и охристыми отблесками, естественно, потребовали шафрана, чтобы раскрыть цветовую ноту.
Геометрия выживания
У SAMUM выразительная архитектура: горячая, сухая и при этом пульсирующая. Как вам удалось сделать так, чтобы шлейф ощущался не облаком, а визуальной «вспышкой» – зернистой, вибрирующей, почти осязаемой, как песок на коже?
КВ-С: В работе над SAMUM я опиралась на очень фактурное сырье. Шафран вибрирует: он дает сухой, пудровый эффект, напоминающий песок, ускользающий сквозь пальцы. Папирус – многогранная древесная нота, которая продлевает эту вибрацию до самых финальных оттенков аромата. Сухие древесные ноты покрывают песок патиной. Ладан, смолистый по своей природе, одевает его в золотые отблески. Зернистость SAMUM усиливается текстурой пралине. Кожа – анималистическая, плотная, мощная. Все эти элементы словно парят в воздухе, одновременно мягком и летучем, прогретом палящим солнцем.
Звучание SAMUM
